{metadescription}
Брошенные дети: дать ли маме второй шанс?

Брошенные дети: дать ли маме второй шанс?

С начала этого года казахстанцев шокировали три громких случая: после новогодних праздников, 3 января, в выгребной яме в Жамбылской области нашли младенца. 13 января в этом же регионе на трассе сразу же после появления на свет был выброшен новорожденный. А 17 января на автодороге в Мангистауской области была найдена коробка с телом ребенка внутри. Все три случая получили широкий общественный резонанс. Пользователи соцсетей терялись

в догадках, что могло подтолкнуть этих девушек к столь жестокому поступку. Наша редакция задалась другим вопросом: а стоит ли возвращать малыша матери, которая уже решилась на страшный шаг – обречь свое чадо на верную гибель?

На этой неделе стало известно, что еще одной горе-мамаше из Уральска, которая в ноябре прошлого года выбросила новорожденного сына на улицу, вернули ребенка. Ему было всего пять дней от роду, при этом женщина завернула его в пакет и оставила на территории одного из гаражных массивов облцентра. Несмотря на это, женщине дали второй шанс.

Журналист и председатель общественного фонда «Улагатты жануя» Марианна Гурина, комментируя этот факт, отметила, что в некоторых случаях женщина действительно получает возможность загладить свою вину. Тем более, пояснила Гурина, генетическую связь между матерью и ее ребенком разорвать практически невозможно.

«Когда приходишь в детский дом, где находятся пятеро детей из одной семьи, и приходит мама, беременная и рядом с ней еще один ребенок, а в руке у нее – одно яблоко, для этих детей оно самое золотое. Они бросаются к ней на шею и на весь детский дом кричат: «Моя мамочка пришла! Это моя мама!». Вы ничего не сделаете с этим, ведь генетически любая подмена для ребенка может закончиться трагически.

Узнав, что сделала та женщина, я, как мать, была в шоке. Это самый жестокий поступок, который только может быть, и эта женщина должна быть наказана. Но мы не знаем, в каком положении она была. Знаете, гинекологи говорят, когда женщина рожает, она не думает мозгами, она думает плацентой. Это выражение врачей. Вполне вероятно, что у нее была послеродовая депрессия. Бывает так, что на женщину разом все наваливается: ее любимый бросил, мать ее прокляла, ей некуда пойти, и она делает этот шаг совершенно необдуманно. Потом она понимает, что она сделала. Как, в принципе, и та девушка, которая бросила своего ребенка в туалет. Нашли эту девушку потому, что она отравилась лекарствами и оказалась в больнице. Умирая, как ей казалось, она рассказала, что сделала. То есть, она уже понимала преступность содеянного. На самом деле это жесточайший по своей сути поступок.

Что касается 16-летней девушки из села Ушарал, то когда стали разбираться в этой ситуации, оказалось, что девушка даже не знает, от кого был этот ребенок. Она назвала 5-6 фамилий мальчиков, которые были рядом. Воспитывалась она не у родной матери, а у тети. И, в конечном счете, выяснилось, что совершила этот поступок именно тетя. Она приняла этого ребенка, остановила машину и выбросила его. Мы не знаем, как поступила бы девочка. Поэтому в том случае, когда суд счел нужным вернуть ребенка, то под пристальным вниманием окружающих, может быть, стоит попробовать дать этой женщине шанс», - отмечает Гурина.

При этом общественница выделила две главные причины, которые толкают женщин на подобные поступки: отсутствие контакта и взаимопонимания, а также финансовые неурядицы.

«Первое – это неумение, невозможность находить контакт с теми людьми, которые рядом. Это боязнь осуждения. В итоге у женщины нет поддержки со стороны старших. Второе – это неурядицы, связанные с финансированием. Если бы у этих женщин была какая-то перспектива на квартиру или на хорошую работу, на хорошую зарплату, и они бы понимали, что могут прокормить и вырастить ребенка - может быть, и не совершались бы такие факты. Оправдывать этих женщин я не могу, но и осуждать – тоже. Каждый случай особый. Знаете, в моей практике было такое. В одном детском доме есть мальчик, которого выбросили в 30-градусный мороз под скамейкой Ботанического бульвара, и он выжил. Ему тогда было всего несколько дней. И когда сейчас я с ним общаюсь, я удивляюсь его силе и его духу. Это очень живучие дети, как и та девочка, которая выжила в туалете. Они хотят жить, они понимают, что их не хотят видеть и не хотят с ними общаться, но они сильные, и они выживают. У этого мальчишки образ какого-то капитана корабля, он ходит подтянутый, с ремнем, у него начищены ботинки и он хочет быть президентом страны. Он говорит на казахском и на русском совершенно отлично. Он показывает свои тетради и говорит: «Ну здесь у меня немножко не получается, но я все это догоню. Семья – да я хочу семью, я пойду рано на работу и буду их содержать». У него другая позиция. Эти дети необыкновенно сильные. Это какой-то феномен!», - отметила Марианна Гурина.

По ее словам, для предотвращения подобных случаев должна вестись разъяснительная работа в каждой семье и в каждой школе.

«Необходимо, например, информировать девочек, что есть телефон «150». Так, если тебе плохо, ты можешь по этому телефону позвонить и сказать: «Я не могу назвать себя, но мне очень плохо». И тогда тебе скажут, что у нас есть «Дом матери», у нас есть «Дом надежды», в который сложнее попасть, но можно, и ты оставишь там ребенка на какой-то срок. У нас есть и «Дом малютки», где тоже можно написать заявление, что через какое-то время ты готова забрать этого ребенка. Что роды происходят бесплатно. Почему-то многие девочки думают, что за родовспоможение нужно будет платить деньги. Нет, это бесплатная процедура. Что на самом деле есть много хороших людей, которые готовы тебя обнять, прижать, решить твои проблемы, предложить тебе найти ту семью», - добавила Гурина.

Также Гурина отметила необходимость создания бэби-боксов, отметив при этом, что процедура их установки и функционирования весьма дорогостоящая. Однако для коренного перелома в этой ситуации, по мнению общественницы, должно произойти и изменение законодательства РК.

«Мы же не будем бэби-боксы на каждом углу ставить, чтобы женщина туда могла сбросить ребенка. Вообще нам нужно менять законодательство, так как органы опеки не справляются со своими функциями. Их мало, они не детей защищают, а интересы государства. Поэтому важно, чтобы были новые законы, которые помогали бы гражданскому сектору участвовать в этом процессе. Например, помогать найти новую семью ребенку, которая бы помогала беременной до родов, а потом составлялись бы необходимые юридические документы, согласно которым женщина соглашается отдать своего ребенка в эту семью, и на этом процесс их общения заканчивался бы. И ребенок с первого момента (а не с того, как он будет находиться в «Доме малютки», а его мать будут искать, а потом судиться) будет у груди матери», - считает Гурина.

Между тем, председатель Объединения юридических лиц (ОЮЛ) «Союза кризисных центров РК» Зульфия Байсакова имеет свою точку зрения на этот счет. По ее словам, органы опеки должны предельно внимательно проверять условия жизни родителей, которым предполагается вернуть ребенка.

«Органы, которые в первый раз изъяли ребенка у матери или где-то нашли его, должны провести большое обследование на предмет того, можно ли возвращать ребенка тому или иному родителю. Мало ли, может быть, женщина была в состоянии аффекта, оставила ребенка, или он потерялся, и она в розыск подавала и так далее. Это один момент. Второй - когда родители преднамеренно оставляют ребенка, и потом этот ребенок кем-то либо усыновляется, либо остается в государственных учреждениях, а затем его пытаются вернуть. В этих случаях у нас хорошо должны работать органы опеки и попечительства, которые должны иметь профессиональные навыки, знания, чтобы можно было четко представить – могут ли эти люди стать потенциальными родителями, то есть не только биологическими», - считает Байсакова.

Как отмечает Зульфия Байсакова, именно на этой стадии в казахстанской практике и вскрывается ряд проблем, которые зачастую не позволяют выносить объективные решения по поводу того, оставить ребенка в семье или нет.

«С этой точки зрения у нас в Казахстане большие проблемы. Ребенка либо изымают, и никто не работает с семьей, которая, возможно, хотела бы оставить у себя ребенка, но имеет какие-то пристрастия - например, алкогольную зависимость. Мы же никому не помогаем вылечиться от алкогольной зависимости. Тогда хотят родители или не хотят, на них давят и они отдают этого ребенка. Либо у нас начинают считать, что каждый ребенок должен жить в семье. При этом у нас нет никаких мониторинговых данных, которые бы позволили оценить, насколько комфортно чувствует себя ребенок в той семье, куда его вернули, вообще, может ли он там жить. Кроме того, человек, который был готов отказаться в первый раз от ребенка, может точно так же поступить и второй раз. С ним никто не проводит работу по психологическому восстановлению, по изменению отношения к детям вообще. Нужно провести медико-социальное обследование этого человека. Если мы не начнем развивать социально-психологическую поддержку семьи, мы придем еще к худшим результатам. На мой взгляд, это самый кардинальный выход из сложившейся ситуации в Казахстане», - сказала Байсакова. 

Источник фото: inforeactor.ru.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Не оставляй меня, мама!

Брошенные дети ждут своих наставников!

Они учат детей-сирот принимать решения и делать выбор

Как можно и как нельзя называть детей в Казахстане?

Дважды отказники: почему усыновленных детей возвращают в детдом

Названы опасные ошибки в воспитании детей

Шесть опасных мифов о приемных детях

Вчера

Новости партнеров

Загрузка...
Сейчас в эфире